Совершенно замечательная вещь  - Хэнк Грин

– Робин, отмени все мои звонки на ближайшие два часа.

– Да, миссис Патнэм. – Если это было из ряда вон, никто и бровью не повел. Робин тихо прикрыл за собой дверь.

– Что за информация?

– Ученая из Калифорнийского университета в Беркли, с которой я переписывалась, говорит, что свойства материала, из которого сделаны Карлы, невозможны. Не странные, не дорогостоящие или новые, а просто невозможные.

– Вы ей доверяете?

– Она кажется… убедительной! – ответила я, смутно чувствуя себя полной идиоткой. Если Патнэм и отнеслась к новости со скептицизмом, то не подала виду. – Но я вам не все сообщила. Дайте мне стопроцентную гарантию, что никому, вообще никому не расскажете то, что услышите.

– Я могу попросить Робина быстро составить договор о неразглашении, но если моего слова хватит… – ответила Патнэм.

И я рассказала ей о Последовательности Фредди Меркьюри, о том, что выяснила Миранда, и о том, что мы планируем снять об этом ролик. Я не стала выкладывать версию, мол, Карл просит у нас материалы, и мы собираемся их ему предоставить. Честно говоря, в глубине души я знала, что это эгоистично и глупо, и не хотела, чтобы они принялись меня отговаривать.

Сейчас я не намного старше, чем тогда, но во многих отношениях я уже другой человек. Поэтому мне легко признать: я приняла как верные, так и неверные решения. Но, даже понимая, что поступаю неправильно, я не смогла удержаться. Знание, мол, что-то плохо, не всегда уменьшает вероятность того, что вы это сделаете. Обдумай я, чем же руководствуюсь, возможно, не обрадовалась бы, поэтому думать я не стала.

Когда я закончила рассказывать о Последовательности, Дженнифер Патнэм сказала:

– Что ж, значит, ситуация изменилась, но вопрос остается тем же. Эйприл, Энди, чего вы хотите? Если вы правы, то сможете иметь все.

Часто голливудские агенты обещают молодым звездам все – солнце, луну и звезды, что угодно, только подпишите контракт! Но когда такие слова вылетели из уст миссис Патнэм, я ей поверила. Меня затопило ощущение власти. От фотографии Шерман, от выступлений на национальном телевидении, от того, что знаю вещи, которые больше никто не знает. Словно сладости, рождественское утро и первый поцелуй вместе взятые.

Поэтому я устроила ей краткую презентацию проекта:

– Мы уже разработали стратегию. Хотим, чтобы образ Эйприл Мэй шел противовесом образу Карлов. Где они сильные, я буду слабой. Там, где они пугают, я буду милой. Там, где они инопланетяне, я буду человеком. Мы хотели бы выстроить идею Эйприл Мэй, чтобы помочь людям принять Карла. И как только я получу эту платформу, то использую ее, чтобы объединить людей и изменить мир к лучшему.

Я точно не знала, как именно собралась менять мир, мне казалось: вот обрету власть – и там соображу.

В любом случае Патнэм пришла в совершенный восторг, а мистер Скемпт – нет. Иногда я представляю, как бы все повернулось, не окажись он в комнате. Когда вы становитесь знамениты, зачастую единственными, кто честно объяснит вам реалии новой жизни, остаются те люди, которые будут зарабатывать на вас кучу денег. Они не постесняются выложить вам грязную правду, что и попытался сделать тогда мистер Скемпт.

– Эйприл, это серьезный шаг. Связываться с чем-то подобным… в корне перевернуть жизнь. Люди будут ненавидеть вас без причины – за плохие поступки и даже за хорошие. Слава калечит людей, и это выходит далеко за пределы того, с чем сталкиваются большинство из них. Ты говоришь о себе как об инструменте, но ты тоже человек. И ты еще развиваешься. Такое решение изменит твою жизнь навсегда.

– Я целиком разделяю эти тревоги, – обратилась Патнэм ко мне, а не к отцу Энди. – Вы никогда не будете знать, что произойдет, пока не сделаете шаг, а слава – не то, что нужно искать ради нее самой. При этом, думаю, есть безопасные способы добиться желаемого, и очень хорошо, что вы здесь. Нам многое нужно обсудить, и вы должны знать, что можете отступить в любой момент.

– Не совсем так, Дженнифер, – вмешался мистер Скемпт. – Если заварится каша, соскочить они уже не смогут.

Мой мозг захлестнула волна дофамина и адреналина, превращая усталость в головокружение.

– Как же тут отказаться? Мы в деле. – Я повернулась к Энди, который до сих пор ни слова не проронил.

Секунду он рассматривал свою обувь, а потом произнес:

– Как она и сказала, это наш шанс, мы должны им воспользоваться.

– Хорошо, тогда нам предстоит в сжатые сроки проделать огромную работу. Как вы себя чувствуете? – спросила Патнэм.

– Ужасно! – отозвалась я.

– Словно меня демон поимел! – прибавил Энди и заслужил неодобрительный взгляд отца.

Дженнифер Патнэм не смутилась.

– Что ж, предполагаю, что с этим нам и придется работать!

* * *

Следующую пару часов Робин и миссис Патнэм составляли контракт, кому-то звонили и опрашивали нас с Энди. Мистер Скемпт дал понять, что в этой ситуации он представляет клиентов, а не компанию, и сцепился с Патнэм по ряду вопросов, которые я из-за усталости не могла понять. Нам крайне повезло, что мистер Скемпт боролся за нас, как бойцовый пес. За какую-то четверть часа он, вероятно, спас наши задницы (и кошельки) раз пятьдесят.

Самым странным было то, что они разлучили нас с Энди и устроили каждому личный допрос. Они хотели удостовериться, что мы не давим друг на друга, узнать о сделке, которую мы заключили, и о наших отношениях. Думаю, они задали Энди те же вопросы; если они и спрашивали его о чем-то другом, он никогда мне не говорил. Я отвечала настолько откровенно, насколько могла. Мы с Энди были в хорошем положении, денег нам хватало, и в любом случае зачем мне больше двадцати тысяч долларов в месяц?

Затем вопросы приняли несколько неожиданный характер.

– Есть ли что-то еще, о чем нам следует знать? – спросила Патнэм.

– Э, мой знак зодиака Весы?

– Эйприл, – вмешался мистер Скемпт, – очень важно, чтобы мы были готовы на случай, если о тебе всплывет что-то лишнее.

– Ой. – Я как-то не подумала. – Да как-то ничего вспомнить не могу…

– Ладно, набросаем варианты. – И он вывалил тысячу ужасных предположений, что я могла бы натворить… на случай, если я сама уже об этом забыла. Не сбивала ли я собаку? Человека? Не крутила ли романов с кем-то намного себя моложе? Намного старше? Снимала ли я хоть раз проститутку? Оказывала ли подобные услуги сама? Продавала ли наркотики? Употребляла ли наркотики? Видел ли кто-нибудь, что я их употребляла? Убивала ли кого-то голыми руками? Собирала ли зубы поверженных врагов? Вырезала ли из детских костей оружие, которым потом убивала других детей?

И если это не слишком, не могу ли я составить полный список всех, с кем когда-либо встречалась?

Я ответила на их вопросы и даже написала перечень. Это было крайне неловко, но я чувствовала, что это не только упражнение, но и в определенной степени проверка.